Такие, как я, не руководствуются правилами. Слова, произнесенные надменным, с примесью иронии, тоном не выходили у неё из головы даже спустя несколько часов. Что он о себе возомнил? Что его бесшабашное бесстрашие должно почитаться как некий героизм, если все остальные предпочитают быть правильными? Что он может её запугать такими вот фразами?!
Нет, конечно же, запугать ему её не удастся. А вот зацепить – это запросто. Его въедливые слова и недвусмысленное подчеркивание различий между ними, бесили Дэниал.
Да, она и сама прекрасно понимала, что чем сильнее подобные ей люди цепляются за роль правил в своей жизни, тем больше опасности становят такие, как он, для всех них. Но это не дает ему никакого права…
«Черт! Да великие умники вроде него тоже так думали! И пожалуйста! Вот чем они закончили: их мир исчез с лица планеты!»- в сердцах выкрикнула девушка и, поморщившись, как от головной боли, закрыла лицо руками.
- Вы что-то сказали, доктор Харбер?
Дэниал вздрогнула, услышав голос лаборанта, работающего в её группе.
- Что?- опуская ладони, прошептала она.
- Вы сказали что-то об исчезнувшем мире…
- Мысли вслух,- тут же прервала она говорившего, мысленно выругавшись. Порой у неё вылетало из головы, что в запале она вполне могла ляпнуть что-то. Эта идиотская привычка была её бичом ещё с подростковых лет. Когда эмоции брали над ней верх, и она…
- Думаю, что на сегодня работу можно закончить.
Все участники, входившие в состав научной группы, кивнули в знак согласия и, переглянувшись, начали расходиться. Дэниал едва сдерживала нетерпения, ожидая пока она останется одна. На короткий миг ей в голову пришла настолько невероятная – даже откровенно бредовая – мысль, но в тоже время, она не была лишена какого-то скрытого от привычного мышления её современников смысла.
- Держи себя в руках, Дэниал,- ей на плечо опустилась рука Антонии Дилмен – жены лучшего друга её отца. Она была когда-то одним из её наставников. И слова, произнесенные только что, Дэниал слышала в то время так часто, что они, наверное, навечно отбились в её памяти. – Я слышала о сегодняшнем недоразумении с этим журналистом. Будь выше всего, чтобы он тебе не сказал. Я знаю, что тебе сложно вспоминать о том времени. Но интервью необходимо дать, иначе могут пойти слухи, что мы хотим скрыть что-то от общественности. Ты должна перебороть себя, детка, и поставить свои интересы на второе место. В конце концов, такие ситуации и определяют, кто мы есть – бунтари или те, кто не желает закончить жизнь непонятно где и как. Мы тем и отличаемся,- после короткой, но многоговорящей паузы, продолжила Антония,- что нашу выдержку не может сломить ничто.
Ещё несколько недель назад и Дэниал бы согласилась с подобным заявлением. Но сегодня, сейчас, когда её мир, казалось, неумолимо делился на два разных лагеря, она испытала только легкий, но в тоже самое время, и довольно ощутимый укол, требующий послать общество, куда подальше, так как, ни за какое благо мира она не собиралась воскрешать атмосферу, которая была тогда – на работах при Гренхейле. Даже ради тысячи жаждущих знать правду людей. Она была не одна там! И этот журналист вполне может подождать, пока с новых экспедиций вернуться другие ученые, которые присутствовали при открытии.
При воспоминании об этом мужлане, Дэниал почувствовала новую вспышку раздражения. Ей захотелось как можно скорее избавиться и от Антонии, и от её речей.
- Я знаю,- голос Дэниал прозвучал хрипло и устало.- Простите, но я хотела бы побыть одна.
Миссис Дилмен кивнула в знак согласия и молча вышла.
Но Дэниал не нужно было обладать какой-то силой, чтобы знать, о чем подумала Антония. Она только что с некоторой тревогой констатировала тот факт, что, возможно, гены её – Дэниал – матери окажутся сильнее всех долгих лет дисциплины. А ведь именно такого результата всегда очень боялся её отец. Да и сама Дэниал тоже. До недавних пор.
То, что её мать была одной из бунтарей, знало только ограниченное количество приближенных к их семье людей. И то, что в подростковом возрасте во взглядах на жизнь у Дэниал преобладала материнская точка зрения.
Но это было в прошлом. Ей эмоциональные порывы теперь были сильно подавлены и загнаны на безопасную глубину внутрь. Она стала достойным членом Артейленда и настоящей дочерью своего отца.
Но, возможно, в этом всё и крылось.
- Заблокировать двери для постороннего входа,- тут же отдала она приказ компьютеру, направляясь снова к «саркофагу».
Их предшественники были другими. Они кардинально отличались во всем. Почему же она так упорно отталкивалась от того, что те, предыдущие, так же хладнокровно сдерживали свои эмоции, не давая им возобладать над рациональностью поступков.
Она вспомнила удушливые сны. Отчаянное желание – не смотря на всю его глупость – спастись. Хотя разум понимал, что это невозможно. Она испытывала страх от своего бессилия во сне, и от этого пыталась воспротивиться неизбежному ещё больше. Что, в свою очередь, приводило к ощущению почти физической боли. В то время, как умом она понимала, что гибель неминуема, её эмоциональная часть все равно стремилась остаться в живых…
- Мистер Блекбери, я доверяю вам, как самому себе…
Эти мужчины буквально источали ненависть друг к другу. Хоть и сдерживаемую, контролируемую. Но она преобладала во всем – в напряженной позе, в выражении глаз, даже в интонациях голоса. Не смотря на волевой контроль, их эмоции доминировали.
Так неужели в этом и заключалась их основная ошибка и слабость? Неужели это погубило их всех?
Голова Дэниал начала раскалываться, но она отмахнулась от физического дискомфорта. Ей казалось, что впервые она взглянула трезво на вещи с точки зрения тех, чью загадку они не могли отгадать.
Девушка шагнула к останкам, намереваясь подтвердить свои подозрения или же домыслы. Она протянула руку, отметив про себя, что та слегка дрожит. И тут же отдернула. А что если она просто заигралась?
А что, если ты просто боишься?- язвительно поинтересовался внутренний голос, который – она могла бы поклясться – молчал уже долгие годы.
Докатилась! Спорит сама с собой, как сумасшедшая!
Просто опровергни всю эту чушь и дело с концом!- рявкнул тот же голос, меняя тактику.
И она так и сделала. Спустя миг сомнений, Дэниал протянула руку к «саркофагу» и осторожно коснулась его крышки.
Эмоциональная волна захлестнула её.
Она плыла в мириадах неведомых ей оттенков эмоций. Они убивали, вознося ввысь. Заставляя испытывать падение в пропасть, возрождаясь.
- Ты так и не поняла главного?- голос любовника звучал обволакивающе, но в его тоне пробивалась режущая её издевка. – Даже испытывая боль, ты будешь хотеть меня. Потому что я в твоей крови,- его губы грубо впились в её рот, причиняя боль, но и принося наслаждение. – А он – лишь настойчивая идея твоего ума. И мне ты не можешь сопротивляться…
…Она видела изможденное бледное лицо девушки, отчетливо слышала её, местами дрожащий, голос:
- Я не могу родить этого ребенка. Не надо меня убеждать!
…Она чувствовала разливающуюся слабость по всему телу, которая переплеталась с тупой болью внутри. И знала, о чем мечтала в тот миг больше всего – о забвении. Пустоте внутри. О том, чтобы повернуть вспять то, чего нельзя было изменить.
И боль рвала её – и ту девушку, которую она видела – рвала на части, впиваясь до костей, заставляя желать агонии, которая избавила бы её от подобного навсегда.
- Вам нельзя вставать. Во время операции вы потеряли слишком много крови. Вы слабы, мисс…
…- Мне очень жаль, Стоун. Я пытался её отговорить… Если бы ты успел раньше.
Сожаления жгли кислотой собеседнику врача душу. Этот мужчина с ненавистью взглянул за спину медика, видя, как пациентка за приоткрытой дверью оседает, потеряв сознание, на руки седелки.
- Доктор Лейберт, скорее!
Врач оставляет его, спеша в палату. А рука мужчины с силой ударяется в стену. С бессильной яростью.
- Сука!...
Дэниал задохнулась. Она вдохнула воздух так поспешно, словно боялась, что уже не сможет этого сделать. Перед глазами все плыло. Она пошатнулась. Но не осмелилась снова коснуться «саркофага».
Да, к их гибели вели именно эмоции. И, воистину, эти люди были глупы, если шли на их поводу. Волна отвращения к таким безумцам затопила сознание девушки. Да, они были не иначе как сумасшедшими.
Мало того, что эта нерациональность в поведении предшественников привела их к краху, так ещё и заставляла ощущать постоянную боль. Невыносимую. Необузданную.
- Невероятные идиоты,- сорвалось с её губ. – Закрыть объект 082МР!
- Закрытие начинается.
Нет, тот мир был неизлечимо болен и уже явно не осознавал в чем его проблема. Тот мир стал обречен задолго до того, как предвидели их провидцы. Он был изначально безнадежен.
И данный факт, как ничто другое, укрепило Дэниал в сознании правоты своих наставников. Ибо эмоции несли с собой крушение и зло.
|
Админов: 3
Модераторов: 11
Авторов: 9
Проверенных (V.I.P): 45
Пользователей 32323