FeverFantasy

“Когда я умру, они успокоятся. Когда я умру, они успокоятся… успокоятся… успокоятся”, - шептало встревоженное сознание, а к горлу продолжала подкатывать тошнота. Лера не могла отвести взгляд от лица сестры, которая, стоя посреди спальни, криво улыбалась. Она не шевелилась, не моргала, ее окровавленные волосы тяжелыми прядями лежали на плечах, а, глядя на одежду, создавалось впечатление, будто она горела. До Леры даже доносился запах копоти и горящей пластмассы.

- Полина.

Лере стало плохо. Желудок свело судорогой, она больше не могла сдерживаться, и ее вырвало. Сотрясаемая спазмами, девушка чувствовала горячие слезы, они прокладывали огненные борозды на ее щеках. Вскоре порывы прекратились. Тяжело дыша, Лера привалилась к стене, ее взгляд устремился в комнату, где уже никого не было. Полина исчезла. Нашарив рукой телефон, который она выронила, Лера, все еще плача, стала искать в номер телефона Виктора. Она больше не могла оставаться одна, он был нужен ей.

- Что случилось? – это первое, что сказал парень, ответив на вызов.

- Приходи, - ей не хотелось объяснять по телефону. – Я не выдержу…

- Ничего не делай и никуда не ходи. Сиди на месте, Лера, даже шевелиться не вздумай, слышишь?

- Я не выдержу, - повторила она и отключилась.

Лера не осталась на месте, как приказывал Виктор. Она не хотела находиться здесь, ей нужно было выйти на улицу, окунуться в ноябрьский холод, отрезвить себя, проветрить голову и почувствовать хоть что-то, кроме щемящей боли в груди и чувства неизбежности, которое преследовало ее с того дня, как она приехала сюда. Лера кожей чувствовала, что за ней наблюдают, неприятное покалывание усиливалось с каждой минутой, проведенной у этой комнаты. Ничего не соображая, Лера поднялась с пола. Голова кружилась, а ноги отказывались удерживать ее на весу. Лера медленно подошла к спальне сестры и ее мужа, уперлась плечом о лутку и посмотрела на распахнутую дверь. На ее деревянной поверхности отчетливо виднелись следы от ногтей, древесина в отдельных местах покрыта внушительными трещинами, то тут, то там были пятна сажи и чего-то вязкого, влажного.

«Все это должно иметь какое-то объяснение, - твердила она, проходя в комнату. – Без объяснений это больше смахивает на сумасшествие, помешательство». Мысль о том, что нужно выйти на улицу испарилась, как только Лера подошла к окну. Оно, как и в ее комнате, выходило на задний двор, где рос многолетний дуб. По-хорошему, его давно нужно было спилить, потому что – она сама видела – он рушил фундамент и его корни распространялись по всему подвалу и…

Зуд в раненой руке мешал сосредоточиться. Лера не заметила, как ее пальцы принялись почесывать расцарапанное место. Она закатала рукав свитера для более легкого соприкосновения, но и этого оказалось мало – раздражение только усилило желание свирепо почесать рану. Лера взялась за узел бинта и потянула, развязывая. Повязка была чем-то пропитана, но не кровью. Она поспешила размотать бинты, оголить рану и не сдержала отчаянный крик, когда пред ней предстала почерневшая рана, от которой буквально на глазах расползались черные лучики под кожей, повторяя контур вен. Ее кожа на руке чернела, как и на бедре.

«Они пришли за тобой», - слова Виктора стучали у нее в висках. Все происходящее виделось ирреальным: просто самая мрачная иллюзия, самая темная мысль или мечта высвободилась из тяжелых оков рационального и сделалась пугающей действительностью. Из этого есть выход, Лера видела его. Как тогда, на мосту, она чувствовала, что не может здесь больше находиться, ей нельзя здесь находиться. В этой части мира она лишняя, она не должна видеть то, что показывало зрение, она не должна была слышать ничего из этого. Она должна поплатиться за то, что переступила черту. Она – ошибка; она – помеха.

Страх резко сменился апатией, что заставило почувствовать себя немного устойчивее и девушка, словно во сне спустилась на первый этаж, достала с холодильника бутылку, в которой оставалось немного коньяка и, плеснув в бокал, выпила залпом. Удивительно, но когда обжигающая жидкость скользнула по горлу, и тепло разлилось по всему телу, стало заметно легче. «Теперь, понимаю тебя, сестренка. Вот почему, ты запила. Это помогает». Взяв сигареты, Лера вышла на улицу, не одевая куртку. Морозный воздух ударял в лицо, но девушка этого не замечала, она была поглощена зажженной сигаретой в своих пальцах и даже не придала значения тому, что Виктор приблизился к ней. В его взгляде сквозило подозрение. Виктор выхватил сигарету из рук девушки и выбросил ее.

- Кажется, я просил тебя сидеть на месте.

Лера с глупой улыбкой уставилась на парня, ее забавлял тот серьезный и немного грозный тон, которым он к ней обращался.

- Думаешь, получил право указывать мне после того, как поимел меня? – лениво протянула она, глядя в пылающие злостью глаза Виктора. – Должна тебя разочаровать…

Удар стал неожиданностью для Леры. От резкого шлепка раскрытой ладони по ее щеке стало больно и обидно. Лера почувствовала себя просто унизительно от осознания, что на нее посмели поднять руку. Какой-то сопляк ударил ее!!! Она хотела возмутиться, ударить в ответ, но не успела, потому что Виктор, резко развернув девушку, затолкнул ее в дом. Он вошел следом и закрыл двери.

- С ума сошел?! – вскричала Лера.

Виктор не ответил. Он даже не смотрел на девушку. Взгляд его серых глаз был прикован к лестнице.

- Что ты видела там? – спросил он. – Сестру?

Лера быстро заморгала. Отчего вспомнилась безумная старуха, которая сказала, что он до сих пор с ней общается. Она задрожала, вернулись страх и неизбежность. Теперь Лера поняла, как Полина забирает ее. Все эти чувства: страсть, захватившая их с Русланом на кухне; какие-то чужие мысли, непривычные для нее действия. Хрупкая и нежная Полина перестала быть таковой, когда ее начали преследовать они. Хрупкая Полина сделалась неконтролируемой и нервной, пьющей и… обреченной на смерть.

- Покажи руку, - потребовал он, останавливая взгляд на глазах девушки.

И снова она подчинилась. При обычных обстоятельствах она бы никогда не позволила какому-то пареньку командовать собой, брать контроль над ситуацией и решать, что лучше для нее, а что причинит вред.

Холодные пальцы, коснувшиеся ее открытой кожи, вызвали гусиную кожу. Лера смотрела на манипуляции парня, который и так и этак разглядывал почти зашившую рану, что было нереально! Она просто не могла затянуться за сутки – уж слишком глубокой она представлялась. Но глупо отрицать очевидное: рана очень быстро заживала. Виктор отпустил руку девушки и пошел в сторону лестницы.

- Ты куда? – опомнилась Лера, когда он начал подниматься наверх.

- Разве ты не покажешь мне, где ты увидела сестру? – полуобернувшись, спросил он.

- Откуда ты знаешь, что я видела ее на втором этаже? – вопросом на вопрос ответила Лера.

- «Вонь» идет оттуда, - он указал наверх. – Я хочу посмотреть…

- А ты ничего не хочешь сказать относительно моих ран?!

- Тут не о чем говорить, - пожал плечами Виктор. – Если не найти причину – виновных в том, что происходит – завтра ты можешь не проснуться, - он говорил спокойно и уравновешено, словно ему было абсолютно все равно, что ждет Леру.

- Значит, я завтра умру? – девушка прерывисто дышала. – Значит, я должна уйти вслед за ними? Тогда они успокоятся? Тогда Полина будет спокойна?

- Я не говорил этого.

- Нет?

- Нет. Я сказал только то, что если не узнать первопричину, тогда ты можешь не проснуться, - парень спустился к Лере. – Но мы найдем причину и устраним, - он прижался губами к ее губам, обнимая за талию.

Лера в ответ прижалась к нему всем телом, ее руки обвились вокруг его шеи. Виктор оторвался от ее губ, их лбы соприкоснулись. Лера стояла с закрытыми глазами и слушала, как колотятся их сердца. Она не представляла, что будет дальше, но хотела, чтобы он остался с ней; хотя бы в воспоминаниях. Лера поцеловала его, он не сопротивлялся ее напору. Наоборот, с радостью выпивал ее по капле, забирая неуверенность и боль, взамен отдавая силу и храбрость. Она не чувствовала, что плачет до тех пор, пока Виктор осторожными касаниями не стал вытирать ее мокрые щеки, целуя и успокаивая.

В спальне Полины и Руслана стояла духота. Лера не понимала, отчего здесь сделалось так жарко. Тело девушки покрылось испариной, ей захотелось немедленно раздеться. Дыхание также давалось с трудом, она хватала воздух открытым ртом и не могла насытиться, напитаться жизненно необходимым кислородом…

Виктор подошел к окну. Глядя на дерево, росшее за ним, парню стало тревожно. От дуба исходила дребезжащая энергетика, в то время как деревья должны излучать ровную силу, без каких-либо примесей. Потому что деревья – жизнь. Но не все. Дуб – одно из тех деревьев, которые соединяют миры живых и мертвых; они открывают проход между разными энергетическими полями, которые вбирают в себя жизнь, а не отдают. Смерть не покинула этих мест и вряд ли когда-нибудь покинет. Виктор чувствовал, как сжимаются его внутренности, как холодеет кожа, покрываясь мурашками. В этом доме было слишком много мертвых, они не давали дышать, и были не упокоенными. Они были злыми. Они требовали платы за свою смерть.

Внимание парня привлек стон и он обернулся. Лера стояла на коленях посреди комнаты, ее руки сжимали расстеленный на полу ковер, на котором еще виднелись пятна старой крови Полины. Лера дышала с большим трудом, словно ей не давали этого делать. Виктор быстро подошел к девушке и поднял с пола. Ее тело била мелкая дрожь, хотя она вся горела. Чертыхнувшись, он уложил Леру на застланную постель и осмотрел уже зажившую рану на руке. Черные лучики поднимались выше локтя, прятались под рукавом свитера.

- Лера, ты слышишь меня?!

- Д-да.

- Послушай меня внимательно! – приказал он, нагнувшись к ее уху, понимая, что с каждым словом она теряет самообладание, теряет себя. – Слушаешь?! – девушка кивнула. – Расслабься, прекрати сопротивляться. Пусть она покажет тебе, впусти ее в себя.

Она не понимала. А если и понимала, то через слово.

- М-мне б-больно-о!!! – сцепив зубы, шипела она.

- Знаю, - Виктор стянул с Леры свитер: черные лучики тянулись до плеча, расползаясь по ключице и спине, достигая шеи. – Тебе нужно потерпеть, скоро все закончится!

По телу девушки прошлась судорога, она резко выдохнула и обмякла на постели, придерживаемая руками Виктора, который поначалу не осознал, что произошло, а потом схватил запястье Леры в надежде нащупать пульс. Он прислушался к дыханию, прикладывал пальцы к яремной вене – тщетно. Она принадлежала миру мертвых…