FeverFantasy

– Если бы не твоя глупость, – с грустью проронил Сэгрид, стоя у могилы брата. – Все могло закончиться совсем по-другому.
Красный диск солнца затухающего дня окрашивал все в алый цвет. Подул резкий холодный ветер, больно ударяя в лицо тяжелыми каплями спускающегося на землю дождя.
– Какой же ты глупец, – тяжело выдохнул он, глядя вдаль. – Из-за твоей навязчивой идеи, любой ценой вернуть меня в стаю, ты погубил не только мою жизнь, но и свою.
Вспоминая тот роковой для всех день, Сэгрид сжал кулаки, чувствуя, как когти впиваются в плоть и горячая кровь, стекая по пальцам, смешиваясь с каплями дождя, глухо падая вниз, тут же впитываются в землю, насыщая ее жизненной влагой. На языке он почувствовал слегка солоноватый вкус собственной крови от порезов на губах образованных от впившихся в них клыков.
– Сэр! – раздался далекий голос, приносимый в его сторону порывами ветра, и врываясь в его затуманенный разум. – Сэр Сэгрид! – вновь окликнул его знакомый детский голос.
Сэгрид тряхнул головой, возвращаясь в реальность и стараясь контролировать вырывающегося наружу зверя, глубоко и часто дыша. Через мгновение, на губы больше не давили выпирающие клыки, когти, втянувшись, оставили после себя лишь глухую пульсирующую боль.
– Сэр, – уже ближе раздался голос.
– Я здесь, Рэм, – вернув себе человеческий вид, отозвался Сэгрид.
– А, вот вы где? – подбежал мальчуган на голос хозяина.
– Ну, – начал с нетерпением Сэгрид. – Что ты узнал? Что с ней? Что с ребенком?..
– Подождите, – остановил его Рэм, тяжело дыша, и перегибаясь пополам, уперся ладонями в колени. – Я не могу так быстро отвечать на ваши вопросы.
– Прости, – извинился за свою детскую несдержанность Сэгрид. – Рассказывай все сам и по порядку.
– Я нашел ее, – начал мальчуган. – Она еще в Хардхаре. Дарета я там не видел…
– Как она? – не удержавшись, спросил Сэгрид.
– Я ее не видел, – виновато опустил голову Рэм. – Я только слышал, что она пока там.
– Еще там? – переспросил Сэгрид, не понимая как можно быть “пока там”.
– Я слышал, – несмело продолжал мальчик, со страхом наблюдая, как глаза хозяина из карего цвета, принимают желтоватый оттенок. – Она дала согласие на брак с Даретом. – произнес роковые слова он, отступая назад.
«Дала согласие… С Даретом…», – раздались слова колокольным эхом в мозгу Сэгрида.
Сердце бешено застучало в груди, разрываясь на тысячи острых больно ранящих душу осколков, он тяжело и часто задышал, стиснув клыки и сжимая руки в кулаки.
– Уинфри, – вырвался рык из его горла. – Дарет, – зло процедил Сэгрид, начиная на глазах медленно меняться.
– Сэр, – несмело окликнул его Рэм, медленно отходя назад.
Не проронив ни слова в ответ, он, только резко дернув головой, обернулся в сторону раздавшегося звука. На Рэма смотрели два горящих злым желтым пламенем глаза.
– Сэр, – еще раз попытался достучаться до хозяина мальчуган.
Но, не глядя себе под ноги при отступлении, он оступился и, падая на мокрую от дождя землю зажмурив глаза, прокричал:
– Сэр Сэгрид, это я Рэм!
Слабый, как через падающую воду, до сознания Сэгрида дошел знакомый голос. Он застыл на месте, всматриваясь в лицо испуганной жертве. И закрыв глаза, глубоко втянул в легкие как можно больше прохладного вечернего воздуха. Сердце убавило свой бег, дыхание стало ровнее, а когти снова превратились в человеческие ногти.
– Прости, – глухо прохрипел Сэгрид, отворачиваясь от лежащего на земле мальчугана.
– Все в порядке, – поспешил успокоить он хозяина, поднимаясь на дрожащие ноги.
Пару минут Сэгрид стоял к Рэму спиной, молча, глядя на серый холм под ногами, где под тонной земли покоилось тело его покойного брата. Он уже не в первый раз за это время отмечал, что Лэму удалось все-таки его задумка, он сделал из него зверя, каким он являлся по праву рождения. При первой же возможности, будь-то злость или ели уловимый запах крови, волк тут же вырывался наружу, заполоняя своим животным желанием весь мозг Сэгрида. И тогда весь мир принимал позицию жертвы, которую при любых обстоятельствах и любым способом он пытался поймать его. И эти превращения не зависели от времени суток или полной луны на небе. Собрав все остатки своего человеческого разума и силы, Сэгрид загнав зверя обратно в клетку, обернулся к стоящему позади Рэму.
– Нам пора, – произнес он, подходя к мальчугану. – Уже ночь.
– Вы пойдете к ней? – продолжил прерванный разговор Рэм, когда точно удостоверился, что его хозяин полностью стал человеком.
– Нет, – помотал он головой.
– Почему? Вы должны с ней поговорить, – настаивал Рэм. – Объяснить, что вы не такой как сэр Лэм.
– Я такой же, – с грустью проронил Сэгрид. – Теперь я такой же как он. Даже хуже…
– Нет! – возмущено воскликнул мальчуган, преграждая хозяину путь. – Вы не такой. Вы добрый, вы…
– Я еще уже, – настаивал на своем Сэгрид, пригнувшись ближе к Рэму и показывая свои желтые глаза.
Мальчик, тяжело сглотнув образовавшийся ком в горле, молча смотрел в горящие волчьи глаза. Было страшно, но он так и не отступил назад, оставаясь, стоят на том же месте.
– Пару минут назад, – продолжал Сэгрид. – Я мог бы тебя разорвать как тряпичную куклу, и даже ничего не вспомнить. Лэм мог контролировать свою силу, я же… – он, прикусив нижнюю губу, и покачав головой, продолжил свой путь.
– Но вы этого не сделали, – догоняя его, гнул свое Рэм. – Вы меня услышали.
– Сегодня да, – сухо согласился Сэгрид. – Но где гарантия, что при встрече с ней я не захочу от обиды перегрызть ей горло?
– Вы можете ЕГО контролировать, – продолжал Рэм. – И тем более, тогда, когда Гейли умерла, вы же не набросились на нее.
– Не набросился, – протянул Сэгрид, вспоминая тот роковой день.
Тогда при виде мертвого тела Гейли, злость и ненависть бурлили в нем, выпуская зверя, но стоило ему увидеть Уинфри, как волк внутри него принимал вид ручного пса.
«А что, – размышлял Сэгрид, – если она все-таки та единственная. И ОН ничего не сможет ей сделать плохого?»
– Я попробую, – после недолгих раздумий произнес Сэгрид.
– Через неделю венчанье. Оно пройдет в Хардхаре, – поставил Рэм в известность хозяина.

Солнце беспощадно пекло, несмотря на то, что даже еще не было полудня.
Суета по всему дому еще началась со вчерашнего дна, приготовленья к свадьбе. Баллард только сердито молчал, искоса поглядывая на дочь. Ренла была на седьмом небе от счастья, беременность проходила, без каких либо неприятностей, и она выдавала дочь замуж.
– За красивого и милого человека, – заявила она дочери, придя к ней в покои.
– Вот и выходите за него, мама! – в штыки приняла девушка слова матери.
– Я вижу, что вы его не любите, – проведя по волосам дочерь, произнесла Ренла. – Это чувство придет со временем. Или замениться уважением и благодарностью…
– Благодарностью? – возмущено выпалила Уинфри, поворачиваясь к матери. – Благодарность, за что? За то, что он сделает из моей жизни ад?
– Он благородный человек, – стала на защиту Дарета Ренла. – Он согласился взять тебя в жены, не смотря на то, что ты…
– Что я понесла от Сэгрида? – закончила она вместо матери. – Спасибо! – и она отвесила поклон.
– Не ерничайте, милая леди! – прикрикнула Ренла на дочь. – С этим выродком, в вашем чреве… Вам вечно ходить в девах с обвиняющими взглядами вместо свадебного шлейфа! – закончила на столь суровой ноте она, покидая покои дочери.
– Благодарность, – с презрением плюнула она вслед матери. – Да если бы не он, я бы сейчас была женой Сэгрида. А теперь, – и она, опустившись на край кровати, спрятала заплаканное лицо в ладони, прошептала: – мне больше никогда не встретиться на этой грешной земле с ним.

Пробравшись за стены Хардхара, Сэгрид намеревался через сад пробраться в замок, а после и в покои Уинфри.
Зеленый весь в цвету сад, находился позади замка, окруженный высокой каменой стеной. Перепрыгнув через нее, Сэгрид услышав шорох, тут же спрятался в кустах роз. Раздвинув, колючие стебли, он увидел, как открывшаяся калитка в сад впустила в этот маленький рай белого ангела – Уинфри. На ней было белое платье с высокой талией. Края рукавов и подол юбки были вышиты золотой нитью и мелким речным жемчугом, волосы распущены, водопадом струились по ее спине, доходя до самых ягодиц. Она неспешно прошла к каменой скамье в центре сада. Она была само совершенство. Он хотел выйти, показаться, но замешкался.
– Она так чиста и прекрасна, – прошептал Сэгрид, любуясь девушкой. – А я? Кто я? Зверь, – с грустью завершил он.
Он глубоко втянул воздух, наполняя им легкие.
– Будь что будет, – твердо произнес Сэгрид, готовый показаться любимой на глаза.
Но сделав шаг, Сэгрид замер. Снова скрипнула калитка, и в сад вошел Дарет. Он прошел к Уинфри, а она, поднявшись на ноги мило ему, улыбнувшись, поцеловала в подставленную щеку. Дарет протянул ей руку и, взяв его под локоть, они вместе покинули сад.
– Им даже не нужны слова, – с грустью отметил Сэгрид, как молчаливо прошла их встреча. – Ты сделала свой выбор, – выдохнул Сэгрид, впиваясь когтями в ствол рядом стоящего дерева.

–Мне больше нет места в ее сердце, – с грустью проронил Сэгрид, когда, вернувшись, домой встретился с Рэмом. – Она сделала свой выбор.
– Вы о чем? – не понимая смысла слов, спросил его мальчуган. – Вы поговорили с леди Уинфри?
– Нет, я не говорил с ней. Мне было достаточно видеть, как она улыбалась ему при встрече, – и скрепя зубами добавил: – она целовала его. И им даже не нужны были слова, они и без них прекрасно понимали друг друга. На ней не было моего перстня, она предпочла меня забыть.
– И что теперь вы собираетесь делать?
– Мне нужно время, подумать… – бросил Сэгрид, направляясь в сторону леса.
– Снова в лес, – с грустью произнес Рэм, глядя в след удаляющего хозяина.
Сэгрид часто уходил в лес, как он говорил «обдумать свою дальнейшую жизнь». Последний раз, после смерти Лэма, он пропал на три месяца, сейчас же мог пропасть и на больший срок…

******

Холодный ветер за окном. Стук капель по стеклу.
«Как это все наводит на тоску» – подумала Уинфри сидя на стуле у окна с вышивкой.
Она отложила свою работу на рядом стоящий столик, достала из складок платья свое «сокровище», крепко сжимая его в кулак, боясь взглянуть на него. Как было тяжело и больно смотреть на эту вещь. Возвращалось все былое, воскрешая чувства и желания, заставляя сердце плакать кровавыми слезами. Девушка не смело разжала кулак. Серебряный перстень, вылитый в форме волчьей головы с открытой пастью и изумрудами вместо глаз, это все что осталось у нее от любимого.
– Сэгрид, – прошептала Уинфри, и слезы затуманив глаза, горячими ручьями хлынули по щекам.
Положа руку на выросший живот, девушка, пряча перстень в кулак, прижала его к груди, где так сильно билось сердце, которое когда-то билось только ради него.
– Почему все так вышло? – не первый раз задавалась этим вопросом она, но так и не находила на него ответа.
Шум шагов по коридору и звук открывающейся двери, заставили ее спрятать под передником «ее сокровище» и, смахнув с лица слезы, она взглянула на гостя.
– Сидишь? – икнув, спросил Дарет, ели держась на ногах с бутылкой в руке.
Девушка, зло, бросив на него взгляд, в ответ лишь промолчала.
– И где же твоя улыбка? Ты не рада меня видеть?
– Достаточно с меня улыбок. Ты получил меня? Чего тебе еще? – сердито бросила девушка, глядя на пьяного супруга.
– Все о нем мечтаешь? – и, помахав бутылкой перед ее лицом, Дарет прошел к одному из кресел стоящих у камина и плюхнулся в него.
– Я не понимаю о чем ты, – как можно хладнокровней произнесла она.
– Прекрасно понимаешь, – усмехнулся муж. – Все смотришь, на этот чертов перстень. Но от этого все равно ничего не измениться.
Уинфри крепче сжала перстень в руке, чувствуя как тот, впиваясь в кожу, делает ей больно. Но было больнее вспоминать тот день, когда она получила известие, что ее Сэгрида больше нет в живых. Лишь одна мысль ложилась на глубокую рану в душе бальзамом, и она приложила руку к животу.
«Молю Бога, что бы он не унаследовал ТВОЕ проклятье!» – вспомнила она слова, сказанные Сэгриду при последней встрече.
– Хоть бы я ошиблась, – прошептала Уинфри. – Надеюсь, он будет похож на тебя.
– Что? – выйдя из минутного раздумья, спросил Дарет, покосившись на заплаканное лицо жены.
– Зачем ты явился сюда? Снова глумиться над моим горем?
– Нет, – ехидно улыбнулся он. – Я пришел с известием. Подумал, тебе будет интересно знать…
– Я ничего не хочу слышать, – прервала поток его слов Уинфри, отворачиваясь к окну.
– Да? – протянул он. – Даже если новость касается Сэгрида?
Девушка, выпрямив спину, напряглась. Сердце пустилось вскачь, в ушах зашумело. Она тяжело и быстро задышала, пытаясь наполнить легкие так не хватающим ей сейчас воздухом.
– Он мертв! – выпалила она, чувствуя боль в животе.
– Я тоже так считал все это время, – протянул Дарет.
– Он умер, и тебе это прекрасно известно, – настаивала девушка.
– Я тоже сразу подумал, что встретился с Лэмом, – продолжал он. – Представь мое удивление, – и снова сделав большой глоток, он ухмыльнулся.
– Почему ты так уверен, что это был именно Сэгрид, – с осторожностью расспрашивала Уинфри.
«А что если это правда? – с надеждой подумала девушка. – Что если он до сих пор жив?..»
– Знаешь, в детстве, – начал издалека Дарет, – их никто не мог различить. Даже родная мать. Однажды Лэм попал в ловушку, установленную людьми на волка, он тогда здорово пострадал. А на память получил от Судьбы седую прядь волос, у левого веска. Только так можно было их различить.
– Так у Сэгрида действительно был брат-близнец?
– Да, – вопросительно посмотрел на девушку Дарет. – А ты его уже забыла?
– Я с ним не встречалась, – возразила Уинфри.
– Они совсем одинаковые, – продолжал изливать душу Дарет. – И в то же время, совсем разные. Сэгрид в десять лет убежал из дома, так и не приняв то кем, является, по сравнению с Лэмом. Тот рад был, что он зверь. Он пользовался этой силой и знаешь, – Дарет взглянул на побледневшее лицо жены, – ему нравилось смотреть на страх в глазах своей жертвы. Он мог убить любого, даже не задумавшись над последствиями.
– Как бедняжку Гейли? – рискнула предположить Уинфри, вспоминая седую прядь волос у Сэгрида, при убийстве служанки. Тогда она отнесла это к игре света.
– И не только, и тех девушек в Элгине, это тоже дело его рук.
– А Сэгрид?
– Что Сэгрид? – не понимая вопроса, уставился на нее Дарет.
– Сэгрид мог убить не задумываясь? – расспрашивала Уинфри.
– Только при защите, и то не всегда, – протянул он.
– Ты его так хорошо знаешь?
– Мой отец нашел Сэгрида в нашем лесу, – вспомнил Дарет тот день когда, вернувшись с охоты, его отец приволок волчонка в их дом. – Он прожил здесь пять лет. Отец принял его как сына… – с раздражением произнес Дарет, сделав большой глоток с бутылки.
– За что ты так его ненавидишь?
– За что? – вскочил на ноги Дарет. – За что? Да он всю жизнь мне испортил! Отец его любил больше… Но ведь Я был его родным сыном. Сэгрид всегда и во всем был лучше. Даже девушки замечали только его, – и он лукаво улыбнулся, довольный своими мыслями сел обратно на свое место.
– И что ты сделал? – почувствовав подвох, расспрашивала Уинфри.
– Ты бы видела их глаза, когда я рассказывал им, кем на самом деле является их милый Сэгрид…
– Как это подло, – протянула девушка, с отвращением глядя на супруга.
– Подло? Ха, – рассмеялся Дарет, покосившись на Уинфри через горлышко бутылки. – Ты еще не видела подлости. Это ведь я помог Лэму показать тебе кто они такие.
– Зачем?
– Я хотел получить тебя. Ты ведь уже знаешь, как я люблю деньги.
– Да, – протянула она. – Ты пустил все состояние своего клана на ветер…
– Но, – и он довольно улыбнувшись, поднял палец вверх. – Благодаря тебе, у меня сейчас все прекрасно, милая.
– Я никогда не была твоей, – поднимаясь на ноги, выпалила девушка, гордо вздернув вверх подбородок. – И не буду!
– Это скоро пройдет, – и Дарет ткнул в сторону ее большого живота. – Если бы не условие, оставить жизнь этому волчьему выродку в твоем чреве, я бы давно применил силу, – лукаво блеснув глазами, он как кошка лениво поднявшись со своего места, медленно подошел к Уинфри.
Девушка сделала ответный шаг назад, упершись в холодную стену. От него несло элем и давно не мытым телом. Она ужаснулась при мысли, что Дарет с ней сделает, после того как она родит. Все это время, она искусно увиливала от своего супружеского долга, каждую ночь Уинфри запирала двери своих покоев, не подпуская супруга к себе. И лишь мысль, что от Сэгрида останется частичка в этом мире, она боролась за свою жизнь и за жизнь ребенка.
И сейчас, когда она узнала, что ее любимый жив и не в чем не повинен, в ее сердце вспыхнул огонек от слабой тлеющей искорки, которую она все это время считала мертвой, как и его.
«Мне необходимо с ним встретиться, – раздумывала девушка. – Если он действительно не винен, я должна попросить у него прощенья».
– Где ты с ним встретился? – не замечая похотливого взгляда в глазах супруга, расспрашивала его Уинфри.
– В лесу, – машинально ответил Дарет, продолжая свое наступление. – Я не говорил тебе, что мои земли граничат с землями МакВулфов? Да, – протянул он, чуму-то радуясь про себя. – До Хэрлихана чуть больше чем пол дня пути.
Приблизившись вплотную к Уинфри и сделав еще глоток из бутылки, он произнес:
– Скоро этот фарс закончится, – зло, улыбнувшись, Дарет ткнул пальцем в выпирающий живот девушки. – И я вступлю в полные свои владения.
– Посмотрим… – выдавила она, чувствуя тупую боль в низу живота. – Нет, – простонала Уинфри, чувствуя, как по ногам течет горячее тепло. – Рано… – падая на ноги, простонала девушка, держась за живот…

– Мой маленький волчонок, – прошептала Уинфри, заглядывая в волчьи глаза дочери…